безумие пронзает плоть
и, руки спутав, тянет за собой
там, неизбежно далеко
мы убегаем вместе, прочь.
в степной пожар
заплаты на груди
как черные пустые дыры
квадраты в оторочке пламени и дыма
плывут и множатся в бреду
святыми безнадежными слепыми
зрачками, прогоревшими дотла.
незрячему придумать небеса
что хлопнуть в опаленные ресницы
он видит темноту и в искорках костра
но видит в темноте событий вереницы.
мы убежим на ощупь, спотыкаясь
в степной пожар
дымящиеся руки
как факелы с кипящею смолой
мы вытираем о траву,
о ветхие сухие звуки
о песни камыша, что кланяется нам.
ты расскажи, как ветер, дождь и крик
полотна маслом рисовали
в твоей истыканной, истоптанной душе
как зернышки молитв,
в приличьях, в парандже,
разросшиеся в лес,
разлившиеся в песнь
раскалывались все в ущелье серых скал
как воздух задрожал, заплакал и затих
колени преклонил пред верою других
двух слабых и слепых
безумных, но живых
бегущих через степь.